– Решительно, ты никогда не изменишься, бедная моя Жермена!

Он становился красноречивым...

– Как отблагодарить вас, месье? Там были деньги?

– Да.

Он буквально вырвал бумажник из рук своей жены. Та побледнела еще больше. Я подумал, что я верно поступил, вытащив оттуда фото толстомордого парня. Пока что ему было лучше находиться в моем кармане, чем в бумажнике мадам Кастэн. И действительно, могильщик обыскал весь бумажник из крокодиловой кожи.

– Восемь тысяч франков, – вздохнул он. – Ну, что же, можно сказать, что вы честный человек, месье.

Этот крик, идущий из самого сердца, рассмешил меня.

– Ты могла бы поблагодарить месье! – воскликнул Кастэн.

– Спасибо, – пробормотала женщина.

Похоже, она была близка к обмороку.

– Право же, не за что, это так естественно...

– Где вы его нашли? – поинтересовался муж. Голос его был полон подозрения. Жена бросила на меня отчаянный взгляд.

"Ясно, – подумал я, – ты не хочешь, чтобы я рассказывал о телефонной кабинке, милашка".

Тотчас же я мысленно связал маленькую фотографию и телефонный звонок.

– Я не смогу вам объяснить, – ответил я, – я не знаю города. И дополнил эти слова неопределенным жестом: – Там, на улице...

Я никогда не забуду полный признательности взгляд, которым она меня наградила. Я возродил в ней вкус к жизни...

Кастэн стал настойчиво предлагать мне аперитив. Я не заставил себя долго уговаривать. Давненько я не совал свой нос в стакан со спиртным и здорово нуждался в этом.

Из магазина мы прошли узким, освещенным тусклой лампочкой коридором в столовую, такую убогую, хоть вой!

– Садитесь, прошу вас!

Вначале мне захотелось убраться отсюда. Эта столовая походила на могилу. Она была длинная, узкая. И свет проникал только через форточку, выходящую во двор. Мебель была не лучше и не хуже той, что обычно встречается в домах мелких провинциальных лавочников. Но в этих стенах, оклеенных желтоватой, цвета неизлечимой болезни бумагой, каждый предмет казался каким-то элементом похоронных украшений. Как, черт подери, женщина могла жить здесь!