– Заменять вас в чем? – спросил я. – Я совершенно не знаю вашу профессию, месье Кастэн, кроме того, это не слишком веселое занятие.

– Вы ошибаетесь, оно не хуже других.

Ну вот, я его завел. Как и все люди, страдающие желудком, он был крайне чувствителен.

– Я этого не отрицаю, однако считаю, что оно требует некоторых... э-э-э... качеств, которыми я не обладаю.

– Но которые вы сможете приобрести. Конечно, речь не идет о том, чтобы вы организовывали похороны, но наше ремесло включает в себя и другие стороны, которые меня утомляют. Наша работа, видите ли, начинается с каталога... А вы, месье Деланж, боитесь мертвых?

Я прокрутил в голове всех своих умерших знакомых.

– Страх – это не то слово. Я... Они у меня вызывают робость.

– От этой робости легко избавиться, поверьте мне. Вначале и я был, как вы... А потом привык.

Кастэн пожал плечами.

– Я знаю, профаны городят всякое о нашей профессии. Им трудно представить, что это нормальная работа. Однако я могу вас уверить, что хлеб могильщиков имеет тот же вкус, что и хлеб людей других профессий.

В это время в магазине зазвонил телефон, и он вышел. Оставшись наедине с женщиной, я вытащил из кармана фотографию и незаметно протянул ей.

– Возьмите.

Она сунула ее за вырез блузки и прошептала:

– Спасибо.

Некоторое время мы смотрели друг на друга, Жермена была из тех женщин, которых хочется видеть немного несчастными, чтобы иметь возможность их утешить.

Раздался щелчок, извещавший о конце телефонного разговора.

– Оставайтесь, – выдохнула она.

Произнесла ли она на самом деле это слово, я не знаю. Теперь я спрашиваю себя, а не почудилось ли мне?

Кастэн вернулся с удовлетворенным видом.

– Звонили по поводу клиента, – ликующе сказал он. – Безработица нам не угрожает. Конечно, пенициллин и сульфамиды у нас кое-что отнимают, но... Что вы решили?